24 октября президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев посетит Брюссель, где планируется подписание Соглашения о расширенном партнёрстве и сотрудничестве (СРПС, EPCA) между республикой и Европейским союзом.

О подписании нового соглашения о расширенном партнёрстве и сотрудничестве между Узбекистаном и ЕС говорится уже несколько лет. На саммите «Центральная Азия — Европейский союз» в Самарканде Мирзиёев подтвердил намерение сторон заключить документ. Тогда стороны приняли совместную декларацию, а в августе глава государства заявил, что документ будет подписан «в ближайшие месяцы».

POLITIK Центральная Азия обсудил значение соглашения с бывшим министром иностранных дел Узбекистана Владимиром Норовым и специалистом в сфере международных отношений Юрием Саруханяном.

Владимир Норов подчёркивает, соглашение — это не просто обновление правовой базы, а стратегический выбор, отражающий трансформацию Узбекистана и его амбиции на международной арене.

Норов отмечает, что наиболее тонкий и стратегически важный аспект соглашения — соблюсти баланс интересов с Россией, Китаем и Турцией. По его словам, соглашение не означает отхода Узбекистана от участия в структурах СНГ, ЕАЭС (как наблюдателя) или ШОС, которые остаются важными для вопросов безопасности, трудовой миграции и логистики. 

«EPCA не является военным или политическим альянсом, направленным против третьих стран. Его цель — дать Узбекистану альтернативные инструменты развития, снижая тем самым риски чрезмерной экономической или политической зависимости от какого-либо одного центра силы», — поясняет Норов. 

Касаясь других направлений, эксперт отметил: 

  • Китай остаётся ключевым партнёром в инфраструктурных проектах в рамках инициативы «Один пояс, один путь», но сотрудничество с ЕС в области технологий и устойчивого развития позволит Ташкенту вести более равноправный диалог с Пекином, избегая «долговых ловушек» и предоставит доступ к к более диверсифицированным инвестициям.
  • Отношения с Анкарой развиваются в своей, особой плоскости и не конфликтуют с прагматичным, стандартоориентированным сотрудничеством с ЕС. Наоборот, Турция, имеющая с ЕС Таможенный союз, может стать мостом для трёхсторонних проектов.

«EPCA — это не разворот от традиционных партнёров, а стратегическая диверсификация», — подытожил Норов, добавив, что подписание соглашения станет началом «долгого, но перспективного процесса имплементации, который определит развитие Узбекистана на десятилетия вперёд».

Юрий Саруханян считает, что заключение EPCA  — это «не прорыв или сенсация», а просто следующий этап сотрудничества с ЕС. К тому же, такие документы уже подписаны Казахстаном и Кыргызстаном. Для ЕС естественно завершить формирование обновлённой договорной базы и с Узбекистаном.

По словам эксперта, EPCA охватывает стандартный набор направлений: политический диалог, поддержку реформ, безопасность, торгово-экономические отношения, борьбу с отмыванием денег и нелегальной миграцией.

Он добавил, что пока рано говорить, даст ли соглашение Узбекистану более широкий доступ к европейским рынкам: всё будет зависеть от конкретных условий и практической реализации. «Потому что мало просто подписать договор, нужно еще использовать потенциал, который он предоставляет», — отметил Саруханян. 

Саруханян полагает, что подписание EPCA не изменит баланс влияния в Центральной Азии. Китай и Россия останутся ключевыми игроками. Турция также активно укрепляет позиции. Для ЕС регион не является приоритетным во внешнеполитической деятельностииз-за географической удалённости и сосредоточенности Брюсселя на Украине, Молдове, Беларуси и Южном Кавказе. Он отметил, что интерес Европы к региону обусловлен в первую очередь вопросами торговли, доступа к редкоземельным металлам и поиском новых транспортных маршрутов, включая Срединный коридор.

По мнению эксперта, для политических элит стран Центральной Азии отношения с Европейским союзом важны прежде всего как источник международной легитимности:

«Когда лидеров принимают в Брюсселе, Париже или Берлине — это сигнал как внешнему миру, так и внутреннему обществу», — отметил Саруханян.

Он также подчеркнул, что развитие отношений с ЕС всегда будет упираться в вопросы политических реформ и прав человека — «краеугольные ценности Европы», от которых Брюссель, вряд ли откажется.

«Китай, допустим, не выставляет каких-то политических требований при инвестициях и инфраструктурных проектах. У Пекина есть требование «не трогать» тему уйгур, Тибета и не признавать выборы на Тайване. Но ему всё равно, что происходит в наших странах, какая ситуация с правами человека и так далее. И в этом плане он для наших политических элит более комфортный партнёр, чем европейские», — пояснил Саруханян. 

Тем не менее, эксперт видит долгосрочный потенциал. ЕС в будущем может стать для Центральной Азии ролевой моделью регионального сотрудничества.

Когда страны региона будут готовы к реальному, а не декларативному взаимодействию, Европейский союз сможет выступить ролевой моделью и своеобразным ментором — у него есть успешный опыт интеграции, которого нет ни у России, ни у Китая, ни у Турции, — заключил специалист.

  • СРПС заменит действующее с 1996-го договор о партнёрстве и сотрудничестве. Переговоры по СРПС начались в 2019 году, завершилсь — в 2022-м. За это время стороны провели 10 раундов переговоров и более 150 встреч.
  • В МИВТ отмечали, что документ «будет подписан и вступит в силу после завершения необходимых юридических процедур».
  • По данным Euronews, за семь лет товарооборот между Узбекистаном и ЕС вырос до €54 млрд. В 2024-м — на 8%, до €6,4 млрд.
  • В стране работает «более 1000 совместных предприятий», портфель европейских инвестпроектов в республике составляет почти €40 млрд.