Противостояние США, Израиля и Ирана продолжается уже более месяца. 7 апреля истекает срок ультиматума президента США Дональда Трампа, адресованного Тегерану. Но шансов, что власти Ирана его в каком-то виде примут, и стороны заключат мир, пока немного. 

Стоит ли осуждать США и Израиль за нарушение международного права? Какие альтернативы силовому давлению на Иран возможны — и нужно ли вообще пытаться на него влиять? Политики по всему миру уже более месяца ищут ответы на эти вопросы — и нередко приходят к противоречивым выводам. POLITIK Центральная собрал стран региона на текущую войну и спросил у экспертов, чем она обусловлена.

Казахстан

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев с самого начала американо-израильских ударов по Ирану заработал имидж сторонника политики Дональда Трампа. С одной стороны, он и ранее высказывался о президенте США с заметной симпатией — в том числе на саммите в Вашингтоне. С другой — не стал лично выражать соболезнования Ирану после гибели верховного лидера страны Али Хаменеи, ограничившись тем, что их передал спикер Сената Маулен Ашимбаев.

Дополнительное внимание привлекла и его публичная солидарность с арабскими государствами Персидского залива, подвергшимися ударам иранских ракет и дронов, — без аналогичных заявлений в адрес самого Ирана, который атаке подвергся первым.

В то же время министр просвещения Казахстана Жулдыз Сулейменова и детский омбудсмен Динара Закиева резко осудили удар по школе для девочек в Минабе.

Позднее, на фоне подготовки к референдуму по новой конституции, Токаев открыто критиковал политическую систему Ирана, называя ее «двоевластием» и указывая на снижение управляемости государства. При этом из его заявлений следует, что он скорее поддерживает президента Ирана Масуда Пезешкиана, чем религиозное руководство, которое, по его мнению, сдерживает более умеренный курс. В конце марта лидеры обменялись поздравлениями по случаю Наурыза (Навруза)— праздника, который отмечают как в Иране, так и в странах Центральной Азии.

Тем не менее Казахстан остаётся единственной страной региона, не направившей Ирану гуманитарную помощь в течение марта. Это выглядит как осознанное политическое решение — особенно на фоне достаточно активной поддержки Палестины со стороны Астаны.

«Когда я услышал позицию президента Касым-Жомарт Токаев, она у меня вызвала интерес и некоторое удивление. Обычно наша дипломатия придерживается условной “формулы Кота Леопольда” — “давайте жить дружно”. А в этой ситуации прослеживается риторика в пользу арабских государств Залива. Токаев даже назвал их братскими. Думаю, тут возобладала прагматика. Иран — это всё-таки одно государство, пусть и важное для Казахстана. А в Заливе есть и Катар, и ОАЭ, и Саудовская Аравия — страны, которые вкладывают в экономику Казахстана значительные инвестиции. Наверное, есть и страх подорвать дипломатическое сближение с Вашингтоном — оно было воспринято в Астане как значимое достижение, несмотря на то, что товарооборот с США при этом как раз проседает», — сказал POLITIK Центральная Азия политолог, автор Telegram-канала Kazakhstan Politics Расул Коспанов.

Коспанов настаивает, что позиция Казахстана не является антииранской. Он отмечает, что власти осудили удар по школе для девочек, а Туркестан был предложен Ирану в качестве площадки для переговоров. Отсутствие гуманитарной помощи, по его словам, удивляет и его самого, однако он полагает, что это недоразумение будет исправлено. Эксперт также допускает, что ситуация может быть связана с кадровым составом Акорды: значительную роль там играют выходцы из дипломатического корпуса, для которых характерен более осторожный подход. По его мнению, они исходят из того, что любой шаг в поддержку Ирана может быть неверно интерпретирован — как в США и Европе, так и в арабских государствах Персидского залива.

Узбекистан

Как и Казахстан, Узбекистан является участником Совета мира, созданного Дональдом Трампом. Президент страны Шавкат Мирзиёев также присутствовал на церемонии подписания устава нового органа и придаёт большое значение отношениям с Вашингтоном — особенно в сфере торговли и инвестиций.

Тем не менее это не мешает Ташкенту занимать более взвешенную позицию по Ирану. В частности, Мирзиёев лично направил соболезнования в связи с гибелью Али Хаменеи, тогда как министр иностранных дел Бахтиёр Саидов провел телефонные переговоры с лидерами арабских государств Персидского залива, пострадавших от иранских ударов. После этого он также связался со своим иранским коллегой Аббасом Аракчи.

Узбекские дипломаты продолжают поддерживать контакты с иранской стороной. 2 апреля Бахтиёр Саидов принял в Ташкенте посла Ирана Мохаммада Али Эскандари и вновь подтвердил приверженность Узбекистана мирному урегулированию конфликтов.

В середине марта Узбекистан направил в Иран гуманитарную помощь — продукты питания и медикаменты. Однако её объём был относительно небольшим и составил около 120 тонн.

Как отметила в беседе с POLITIK Центральная Азия руководитель Центра стратегической связности Института перспективных международных исследований УМЭД Наргиза Умарова, позиция Ташкента «продиктована геоэкономическими целями страны», в достижении которых Иран играет важную роль.

Умарова отметила, что Иран стал первой страной, предоставившей государствам региона альтернативный выход к мировому океану через порт Бандар-Аббас. По её словам, Узбекистан делает ставку на развитие южного транзитного направления, где ключевыми партнёрами выступают Иран и Афганистан.

Она подчеркнула, что маршруты через Иран уже функционируют, тогда как в Афганистане предстоит реализовать ряд крупных инфраструктурных проектов, включая строительство Трансафганской железной дороги (Кабульского коридора). При этом Иран также открывает возможности для развития направления Восток — Запад, позволяя связать Китай с Европой через Центральную Азию.

Кроме того, как отметила Умарова, торговый оборот с Ираном продолжает расти: по итогам 2025 года он достиг $579 млн, правительства планируют увеличить его до $2 млрд.


По словам эксперта, Узбекистан просто не мог отмолчаться во время событий в Иране в том числе и из-за историко-культурной и цивилизационной близости. Поэтому предпочитает придерживаться своего взвешенного подхода.

Таджикистан

Будучи страной, наиболее близкой Ирану этнически и культурно, Таджикистан с самого начала воспринял войну особенно остро. Траурное мероприятие по случаю гибели Али Хаменеи в посольстве Ирана в Душанбе прошло публично, и местные журналисты подготовили оттуда репортажи. Политики и деятели культуры, присутствовавшие на церемонии, высказывались однозначно — в поддержку Ирана.

Такую позицию во многом разделил и президент Эмомали Рахмон. После избрания нового верховного лидера Ирана — Моджтабы Хаменеи — он направил ему теплое поздравление. Другие лидеры стран Центральной Азии с подобными заявлениями не выступали, вероятно, опасаясь нестабильности новой власти.

Наиболее заметно Таджикистан выделился объёмом гуманитарной помощи, направленной в Иран: 3,6 тысяч тонн, которые пришлось везти на 110 грузовиках. Кадры этого масштабного конвоя, снятые с дрона, широко разошлись в социальных сетях. Столь крупная поставка вызвала и спекуляции о том, что в составе груза могли находиться не только гуманитарные товары, но и боевые дроны, произведенные в Таджикистане по иранской лицензии. Однако подтверждений этим предположениям не появилось.

Как заявил POLITIK эксперт по международным отношениям из Душанбе Мухаммад Шамсуддинов, Таджикистан не стал бы оказывать Ирану военную помощь, чтобы не рисковать западными санкциями. Кроме того, он отметил, что грузовики следовали через территорию Узбекистана и Туркменистана, которые вряд ли допустили бы использование своих маршрутов для поставок оружия.

По словам эксперта, Душанбе, в отличие от Ташкента и Астаны, не стремится заручиться расположением США и западного капитала в целом, что позволяет ему выражать свою позицию более свободно.

«Таджикистан понимает, что приоритеты западного бизнеса в Центральной Азии — это Казахстан и Узбекистан. Нашей же стране в любом случае не уделят большого внимания. А вот с Ираном у Таджикистана установились очень тесные связи», — отметил он.

Эксперт отметил, что в 2015–2020 годах в отношениях между странами наблюдался период отката, однако впоследствии он был преодолен, и с тех пор товарооборот вырос на 300% — до $485 млн. Иран инвестирует в строительство ГЭС, тоннелей и дорог, что имеет важное значение для развития Таджикистана.

Он также подчеркнул, что солидарность таджикского общества с Ираном носит искренний характер и проявляется не только на уровне государства, но и на уровне общества. В частности, интеллигенция, по его оценке, выражает эту позицию особенно ясно, осознавая духовную близость с иранцами как наиболее близким по языку, культуре и истории народом. Именно поэтому после гибели верховного лидера Али Хаменеи многие стремились лично прийти в посольство и выразить соболезнования.

Кыргызстан

Первое заявление президента Кыргызстана Садыра Жапарова по поводу войны прозвучало достаточно поздно — 12 марта. Что интересно, в нём совсем не упоминался Иран. «Нас глубоко беспокоит эскалация напряжённости на Ближнем Востоке и её негативное влияние на братские арабские страны. Крайне прискорбно, что конфликт происходит в священный месяц Орозо — период духовного очищения, благотворительности, прощения и взаимного уважения», — отметил он.

Особая осторожность кыргызских властей проявляется и в том, что 31 марта они закрыли свое посольство в Тегеране, объяснив это высоким риском для дипломатов. Гуманитарную помощь в Иран Бишкек направил последним из всех — 3 апреля. Объём составил 129 тонн. 

Туркменистан

Туркменистан — единственная страна Центральной Азии, непосредственно граничащая с Ираном. Это предопределило его роль как транзитного хаба для гуманитарной помощи и эвакуации граждан стран. Например,  именно посол Ирана в Туркменистане принимал партию помощи из Узбекистана. Сам Ашхабад также отправил гуманитарный груз, приурочив его к священной для мусульман Ночи могущества. Караван сопровождали старейшины, которые благословили его молитвами.

Не обошлось и без упоминания руководства республики. В заявлении МИД говорится, что «в современную эпоху, благодаря успешной реализации под руководством Аркадаглы Героя Сердара (президента Сердара Бердымухамедова) благородных начинаний Героя-Аркадага (его отца, Гурбангулы Бердымухамедова), гуманистические принципы получают достойное продолжение».

Как отмечают туркменские оппозиционеры, соболезнования в связи с гибелью Али Хаменеи выразили председатель парламента Гурбангулы Бердымухамедов и МИД, тогда как президент с подобным заявлением не выступал. Впрочем, это вряд ли имеет принципиальное значение: Бердымухамедов-старший по-прежнему нередко представляет страну на официальных мероприятиях.

Несмотря на в целом дружественный характер отношений Ашхабада и Тегерана, не обошлось без инцидентов. По данным СМИ, в Иране выражали недовольство тем, что через спутник TürkmenÄlem 52E/MonacoSat, принадлежащий Туркменистану и Монако, ведётся вещание неподконтрольного властям телеканала Iran International, а также других оппозиционных ресурсов, включая персоязычную службу «Радио Свобода».

Косвенные подтверждения этому появлялись и в иранских медиа. В частности, агентство Tasnim сообщало со ссылкой на представителя штаба «Хатам аль-Анбия», что «сионистские международные СМИ, используя спутниковые возможности и медиаинфраструктуру некоторых стран региона, действуют против народа Ирана, создавая напряженность, распространяя ложные сведения и ведя психологическую войну в интересах США и Израиля».